Типы взаимосвязей МО-ВПО и СО

Версия для печати

 

После одобрения плана Ставки (действий в 1942 г. – А.П.) И.В. Сталин должен был огласить директиву … о том как впредь,… вести боевые действия. Документ любопытен тем, что впервые Сталин претендовал в нем сразу на роль военного практика и теоретика, знатока и законодателя военного искусства … Появление этого послания вызвало определенное беспокойство у руководителей Генштаба … На все случая рецептов не дать, а командиров можно их рукам и ногам сковать тактическими и оперативными догмами[1]

В. Успенский, писатель

 

Развитие ВПО во взаимосвязи с состояниями субъектов МО и отношениями между ними более низкого уровня уже несколько столетий были в эпицентре внимания политиков и военных деятелей[2]. Их длительную эволюцию до XIX века в своё время описал классик военно-теоретического анализа Карл фон Клаузевиц следующим образом:

«1. Первоначально под военным искусством разумели лишь подготовку боевых сил…. О действиях … в беспрерывно меняющейся обстановке… не было и речи….

2. Война проявляется в искусстве осаждать крепости…

3. Затем на тот же путь вступила тактика….

4. Мысли о подлинном ведении войны встречались лишь изредка и под другим обликом….

5. Размышления по поводу военных событий вызвали потребность в теории….

6. Стремление установить положительное учение (принципы, правила или даже системы ведения войны)….

7. Ограничения материальной стороной….

8. Численное превосходство….

9. Снабжение армии….

10. Базис (набор «целой кучи разнообразных обстоятельств»)…

11. Внутренние линии (абсолютизация значения боя)…

12. Все подобные попытки должны быть отвергнуты (потому, что, во-первых, они учитывают лишь «величины материальные» тогда как военные действия «насквозь проникнуты духовными силами и воздействиями», а, во вторых, они имеют в виду лишь действия одной стороны)….

13. Гения ставили вне правил (горе той теории, которая становится в оппозицию к духу)….

14... – 46. Субъективные факторы, описанные К. фон Клаузевицем, влияющие на формирование тактики стратегии, их взаимодействия с политикой. Вывод, который им сделан, имеет для наших целей принципиальное значение: «Из двух областей, на которые мы разделили ведение войны,- тактика и стратегия – теория последней представляет бесспорно наибольшие трудности,….ибо последняя раскрывается в безграничную область возможностей. Но так как эту цель должен иметь в виду почти исключительно главнокомандующий (в наше время – руководитель государства – А.П.), то эта трудность преимущественно относится к той части стратегии, в которой вращается последний (теории стратегии – А.П.[3].

Главное, что отчётливо проявляется при рассмотрении самых разных факторов и причин, влияющих на теорию стратегии и развитие ВПО, – решающее значение субъективных факторов, в том числе и личных способностей – присущих и приобретенных – лидера-руководителя того или иного субъекта. Эта роль – решающая как для формирования СО и того или иного военного конфликта, так и для формирования ВПО, а в конечном счёте и МО. Примечательно, что именно эти факторы в наименьшей степени рассматриваются при анализе МО и ВПО в мире в настоящее время: доминирует анализ соотношения сил, качества экономики и ВВСТ, демографические показатели и т. д., но очень редко качество политического и военного искусства, правящей элиты и принимаемых ею решений.

Говоря о типах взаимосвязей между системами МО, ВПО и СО, важно не забывать о субъективности многих из них и значении этой субъективности для государственных и общественных институтов. Именно это происходит регулярно в тех или иных субъектах и акторах ВПО, что, однако, часто просто никак не учитывается. Так, можно привести показательный пример, когда руководителем ЦРУ США в 1997 году был назначен Дж. Тенет, который обнаружил несколько крупнейших провалов в его деятельности: отсутствие преемственности в руководстве (пять замен за 7 лет), отсутствие внятной стратегии, отсутствие инфраструктуры подготовки кадров, «духа человечности» и отношений с другими службами страны, «наплевательского отношения к человеческому капиталу» и др., которые практически сделали Агентство бесполезным инструментом не только во всем разведывательном сообществе США, но и в политике страны.

Причем собственно объемы финансирования и количество служащих также являлось проблемами, но не самого приоритетного порядка. Его вывод изначально был относительно прост: «если вы в течение 10 лет чем-то пренебрегали, вам потребуется не меньше времени, чтобы исправить положение»[4] (т. е. не менее 10 лет, что, кстати, имеет прямое отношение к периоду правления В.В. Путина, который столкнулся не с пренебрежением, а с развалом всей системы власти и институтов России в 1999 году – А.П.).

Взаимосвязь между конкретным вариантом сценария развития МО и ВПО, реализуемом в еще более частном сценарии развития СО, войн и военных конфликтов, в настоящее время нуждается в самом тщательном анализе, как минимум, по двум причинам:

Во-первых, по мере перехода от общего («доминирующего») сценария развития МО к его конкретному сценарию, а затем и ещё более конкретному сценарию развития ВПО (и его конкретному варианту) на каждом из этапов такого развития стремительно нарастает значение субъективных факторов, которые «на уровне» уже конкретного сценария СО (войны или конфликта) превращаются в доминирующие факторы политического и военного искусства.

Иными словами, зависимость от субъективных факторов при развитии сценария МО и его превращения в конкретный вариант ВПО (или, тем более, военного конфликта или операции) нарастает от состояния «влиятельного» значения (МО) в «доминирующее» (ВПО) и «решающее (СО).

Приведу пример. Игнорирование бывшим министром обороны А. Сердюковым потребностей ВС в развитии БПЛА привело к отставанию России в этой области, которое не ликвидировано до настоящего времени. Темпы производства БПЛА России после ухода А. Сердюкова выросли со 180 единиц в 2011 году до более 2000 в 2020 году, но и это количество и качество отстает существенно не только от имеющихся на вооружении США, Великобритании, Франции и Израиля, ино и даже Ирана.

Но, главное, то, что последствие этой и шибки сказалось уже в войне 08.08.2008, где Грузии удалось именно с помощью закупленных нескольких десятков беспилотников получить определенные результаты. Тогда противник активно применил для разведки беспилотники. По заявлению грузинского лидера Михаила Саакашвили, в то время на вооружении ВС республики состояло около 40 израильских дронов Hermes-450 и Skylark. Имелись также у грузинских вояк украинские различные ЗРК, прежде всего «Бук-М1» и «Оса-АК/АКМ». В итоге наша авиация понесла существенные потери, о чем до сих пор досконально мало что известно. Одних боевых самолетов мы потеряли шесть, среди них Су-24М, Су24МР, Су-24М и даже ракетоносец Ту-22М3, не считая вертолетов. Плюс три танка, до 20 легких бронемашин. Но самое главное – погибли 67 военнослужащих. Такова цена победы. Это был серьезный удар по престижу Российской армии и страны[5].

Во-вторых, неизбежно усиливается значение и обратного влияния Т. е. по мере развития того или иного сценария МО и ВПО (в том, либо ином его конкретном варианте) усиливается значение обратного, «реверсного» влияния, которое на уровне практической реализации СО (войны или конфликта) может приобретать уже самостоятельное не только военное, но и политическое значение на развитие не только сценария ВПО, но и всей МО.

Это означает, что Стратегия национальной безопасности, Концепция внешней политики в их практической реализации в минимальной степени становятся зависимыми от общих положений этих нормативных документов, а в максимальной степени от искусства (прежде всего практической деятельности) политиков и военачальников. В самом общем виде эту логику нарастающего субъективного влияния можно отобразить через соотношение объективного и субъективного факторов влияния. В этой связи можно говорить о двух типах взаимосвязей и взаимозависимостей между МО-ВПО-СО и стратегии государства, которые на рисунке ниже отображаются в упрощенном виде следующим образом:

В таблице (также, впрочем, очень условно) в числовом значении эти взаимосвязи и взаимозависимости отображаются следующими образом.

Как видно из таблицы, например, практическая реализация той или иной общенационально стратегии (для РФ и США – Стратегии национальной безопасности) в объективных условиях развития МО зависит от искусства политиков на 20%, а при наиболее оптимальном варианте сценария – на 25%. При общем сценарии развития ВПО (в нынешнем сценарии – военно-силовом) – на 30% от политического искусства и качеств лидера, на 35% в случае выбора им наиболее эффективного варианта этого сценария (как, например, Д.Трампа в отношении России – политики эскалации санкций). При переходе к тому или иному сценарию развития СО значение субъективных качеств политиков и военачальников ещё больше увеличивается от 40% до 70%, превращаясь постепенно в «доминирующее» и «решающее».

Параллельно происходит и обратное, «реверсное» усиление влияния «снизу-вверх», которое сильнее сказывается с точки зрения субъективного фактора, т. е. значение событий более низкого уровня приобретает значение для обстановки более высокого уровня. Так, значение частных военных операций порой имело огромное политическое влияние. Например, эффективная обороны в ноябре 1941 года под Москвой превратилась в событие, изменившее сначала ВПО на советско-германском фронте[6], а затем и МО, оказав влияние как на развитие антигитлеровской коалиции, так и состояние германо-японско-итальянско-румынско-финской коалиции[7].

Ясно, что подобные попытки количественных оценок отражают только общую логику рассуждений, для практики они требуют более прикладного и конкретного анализа. Такую логику прикладного анализа для иллюстрации можно проиллюстрировать следующими примерами.

Как видно из предлагаемой логики и оценки развития ВПО, в нем огромное значение имел субъективный фактор (захват посольства, смерть шаха, начало ирано-иракского конфликта и т. д.). И, наоборот, «реверс» – субъективный провал операции «Орлиный коготь» – крайне негативно повлиял для политики США и в целом на развитие ВПО и МО в регионе, которые стали меняться только (с 27.07.80 г.) со смертью шаха и началом войны (09.1980 г.) с Ираком.

Важно понимать, что игнорирование субъективного значения усиления влияния развития СО на ВПО и МО может очень больно сказаться как с политической, так и военно-политической точки зрения. Так игнорирование И. Сталиным фактической невозможности развития контрнаступления по трем стратегическим направлениям в 1942 году (вопреки подписи Г. Жукова и А. Вознесенского), привело к тяжелым летне-осенним поражениям в 1942 году и крайне неблагоприятной ВПО к концу 1942 года, которая могла отразиться и на состоянии МО (вступлении Японии в войну против СССР).

Надо признать, что в истории человечества, прежде всего военной истории, подобные примеры не редкость. Более того, они – скорее норма, которая вытекает из суммы причин, в соответствии с которыми на роль руководителя – главнокомандующего выдвигаются чаще всего люди, не способные к эффективному политическому или военному управлению. Они в силу ряда причин не способны одновременно охватить взглядом состояние МО, ВПО и СО, выбрать наиболее эффективную национальную стратегию. На примере греко-персидских войн V в. д.н.э. эту логику можно проиллюстрировать следующим образом[8]:

Так, для руководителей Персии и Греческих городов-полисов в V в. нужно было:

– оценить сценарий (и варианты) развития МО: создание и быстрое развитие Персии, с одной стороны, и эллинистических государств (Македонии, Афин, Фесалии, Спарты, с другой).

– варианты сценария борьбы ионических городов-полисов за независимость от Персии;

– сценарий развития ВПО: вооруженная борьба Персии и Греческих полисов;

– варианты сценария ВПО: морские и сухопутные сражения между греческими городами и Персией.

– наконец, конкретные варианты развития СО, боёв и отдельных сражений.

Понятно, что таким талантами обладать очень трудно. Позже появился гений Александра Македонского, который сумел вывести в принципе среднюю греческую страну в разряд мировых цивилизационных лидеров.

При этом роль субъективных факторов – политиков-лидеров городов-полисов, их правящих элит, состояния внутриполитической обстановки в Персии и т. п. – имела огромное значение (мы кое-что знаем, исходя из маневров многочисленных политических субъектов и акторов).

Автор: А.И. Подберезкин



[1] Успенский В. Тайный советник вождя. СПб, 2017. Т. 2, с. 13.

[2] Клаузевиц К. Фон. О войне. М.: АСТ, 2019, с. 115.

[3] Там же , сс. 115–137.

[4] Тенет Дж. В центре шторма. Откровения экс-главы ЦРУ. М.: Эксмо, 2008, сс. 55–59.

[5] Фомичёв О. Ударные дроны: РФ отстает даже от Ирана // ВПК, 2020, № 15 (828) от 21–27 апреля, сс. 6–7.

[6] Шапошников Б.М. Мозг армии. М.: Общество сохранения литературного наследия, 2015, с. 653.

[7] Шапошников Б.М. Битва за Москву. Б.М. Шапошников. М.: Эксмо: Яуза, 2018.

[8] Атлас военной истории. Пер. с англ. О.В. Сухаревой. М.: АСТ Астрель, 2007, с. 15.

 

15.10.2020
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • XXI век