Основные тенденции в области науки и техники

Версия для печати

Одной из движущих сил человеческой истории является развитие науки и технологий. Если во второй половине XX века на структуру международных отношений, влияли открытия в ядерной сфере и аэронавтике, то в настоящее время ведущими направлениями научно-технологического развития, воздействующими на международную политику, становится революция в области ин-формационно-коммуникационных, био- и нанотехнологий. При этом скорость научно-технологического прогресса существенно возрастает, придавая динамику глобализационным процессам и ускоряя трансформацию структуры современной международной системы, способствуя формированию де-факто многополярного мира.

Для современного витка научно-технического прогресса характерны следующие тенденции и отличительные черты:

— в науке, наряду с собственно познавательными целями, все большую роль начинают играть цели экономического и социально-политического развития;

— на передний план выдвигаются междисциплинарные и проблемно-ориентированные формы исследовательской деятельности;

— специфику современной науки определяют комплексные и мультинациональные исследовательские программы, в которых принимают участие специалисты различных областей знания, страновых школ и научных традиций (культур);

— ученый уже имеет дело не с «жесткими» предметами и свойствами, а со своеобразными «созвездиями возможностей», диктуемыми более сложными задачами;

— для общества интерес представляет наука, или точнее говоря, ее достижения, влияющие на прогресс, то есть прошедшие «горнило коммерциализации»;

— информационные технологии рассматриваются как инфраструктура, имеющая ключевое значение для развития новых перспективных направлений научно-технического прогресса и построения наукоемкой экономики;

— определяющее влияние на мировую политику в дальнейшем будут оказывать достижения в космических системах, новых видах энергии[1], развитии «зеленых технологий», здравоохранения и электроники[2].

Американский исследователь, профессор Массачусетского технологического института Е. Скольникофф следующим образом резюмировал влияние науки и технологий на мировую политику:

— изменение баланса сил, международного порядка, его структуры, принципов организации, взаимоотношений между различными субъектами международной политики (очевидно, что научно-технический потенциал во многом определяет уровень экономического развития государства, а стало быть, его военную мощь и — в целом — потенциал влияния на международной арене);

— трансформация процессов, протекающих в международной системе, а именно: дипломатии и переговоров, войны и конфликтов, международной торговли и иных экономических взаимоотношений и др. (разработка систем космической навигации и высокоточного оружия стали основой современной революции в военном деле);

— появление новых возможностей и ограничений во внешней политике государств, не только политических, но и социальных, а также позволяющих обойти физические, природные барьеры (например, возможность проецировать военную силу в различные точки планеты);

— создание новых образов, на основании которых мы воспринимаем международную действительность, теоретических концепций мировой политики, и информационных ресурсов для принятия внешнеполитических решений[3].

Соревнование в области развития науки и техники начинает играть все большую роль в разворачивающемся противоборстве ведущих мировых цивилизаций. Западная цивилизация всеми силами пытается сохранить научно-технологическое превосходство над другими цивилизациями, которое она пока еще сохраняет. Без этого превосходства военное и политическое лидерство Запада в современном мире очень быстро сойдет на нет. Однако объективные тенденции в этой области складываются не в пользу западной цивилизации.

Высокотехнологичное производство постепенно расширяет свою географию. Расширяется география и центров зарождения инноваций. В XIX веке основными очагами инноваций были Великобритания, а позднее Германия и США. В XX веке испытательными полигонами для новых технологий стали США, Япония и другие страны ОЭСР, а ближе к концу века — некоторые новые индустриальные страны, такие, как Республика Корея, Сингапур, Израиль. В XXI веке, как уже очевидно, центр инновационной активности будет включать в себя страны БРИКС — Китай, Индию, Бразилию, Россию и ЮАР. Эти государства целенаправленно работают над приращением собственного научно-технического потенциала. Например, доля КНР в глобальных НИОКР, которая составляла 7% в 2004 г. выросла до 13% в 2009 г. Такие страны, как Индия и Бразилия, также стали уделять все большее внимание инновациям в своих государственных программах[4].

Интересно в этой связи исследование, проведенное американской корпорацией RAND относительно тенденций мирового технологического развития до 2020 года. В исследовании страны были разделены на четыре группы по способности создавать и внедрять новые технологии:

— «продвинутые» (advanced) в  научном плане, способные освоить весь диапазон так называемых критических, или макро-технологий (США, Канада в Северной Америке, Германия в Европе, Южная Корея и Япония в Азии, Австралия и Израиль);

— страны, имеющие значительный научный опыт, осваивающие двенадцать из шестнадцати основных макро-технологий (Китай и Индия в Азии, Россия и Польша в Европе);

— страны, развивающие науку, фокусирующиеся на девяти направлениях (Бразилия, Чили, Колумбия, Мексика в Южной Америке, а также Турция, Индонезия и Южная Африка);

— отсталые страны смогут внедрить только пять технологий (Египет, Кения, Камерун, Чад, Непал в Африке, Пакистан, Иран и Иордания в Азии, Грузия в Европе)[5].

При этом аналитики RAND отмечали, что приобретение технологий не означает их внедрения и применения в повседневной жизни. Приобретение такой способности связано с общим состоянием научно-технологической базы, уровнем развития самостоятельных исследований, наличием конкурентной предпринимательской среды, с адекватным уровнем правового регулирования.

Успешное внедрение инноваций зависит также и от эффективности государственного управления, уровня коррупции в стране, состояния банковской и финансовой сфер, в частности, от зрелости рынка венчурного капитала, уровня научной подготовки и образованности населения, квалификации рабочей силы, критической инфраструктуры, демографического развития, способности быстрого трансферта технологий в коммерческий сектор, наличия природных ресурсов, особенностей социальной, политической и культурной среды[6].

Особое значение на современном этапе приобретает экономическое измерение глобального инновационного развития. Ежегодный оборот наукоемкой продукции на мировом рынке в настоящее время составляет около 3 трлн долларов США. В 2015 г. оборот рынка наукоемкой продукции может возрасти до 4–4,5 трлн[7]. Иными словами, инновационный сектор выдвигается на одно из лидирующих мест в современной экономике.

Все большее значение государства придают развитию образования как важному компоненту научно-технического и инновационного развития страны, повышения ее конкурентоспособности на мировой арене. Как отмечается в докладе ОЭСР, сектор высшего образования продолжает развиваться в большинстве стран, переходя на более децентрализованный способ организации, в котором университеты наделены автономией и ответственностью[8].

Разумеется, государства являются наиболее влиятельными, но не единственными субъектами мировой научно-технической сферы. В качестве примера усиливающейся роли бизнеса в мировом инновационном процессе можно привести коммерциализацию космических систем в конце XX — начале XXI веков (до этого реализация проектов в космосе была прерогативой государств в силу сложности и ресурсоемкости этой отрасли). Статистические данные показывают, что именно в результате деятельности крупного бизнеса происходит распространение высоких технологий по миру. Крупные ТНК, базирующиеся в государствах-членах ОЭСР, финансируют развитие НИОКР в филиалах, расположенных в развивающихся странах, таким образом, создавая условия для принятия и внедрения технических достижений. Транснациональные компании малого и среднего бизнеса также во все большей степени вовлекаются в высокотехнологичное производство[9].Научные сообщества, внутригосударственные регионы, НПО являются значимыми субъектами мировой научно-технической сферы.

Научно-техническое развитие, помимо тех очевидных выгод, которые оно приносит человечеству, создает новые и обостряет существующие угрозы и вызовы безопасности и устойчивому развитию, трансформирует природу и формы протекания международных конфликтов, порождает новые виды преступности и терроризма. Продукты научно-технической революции позволяют небольшой группе людей наносить огромный ущерб, который раньше был под силу только государству. По имеющимся в литературе свидетельствам, создание ядерной бомбы в настоящее время оказывается посильной задачей для группы менее 20 человек при весьма небольших затратах[10].

В результате развития новых технологий появляются новые угрозы международной и национальной безопасности. Современные конфликты также характеризуются широким освещением в СМИ, а также ведением социально-психологических, «информационных войн». Благодаря использованию передовых технологий, а также формированию глобального информационного пространства, новые возможности асимметричного воздействия получают различные террористические и экстремистки настроенные группировки. Новые технологии порождают как «жесткие», военно-политические угрозы безопасности, так и «мягкие», невоенные. При этом новые аспекты приобретают уже известные международные проблемы, такие, как обеспечение прав человека, защита окружающей среды и другие. В информационной сфере остро стоит вопрос защиты частной жизни, недопущения «электронного тоталитаризма», тотального государственного и корпоративного контроля с использованием достижений новейших информационных технологий. В контексте развития биотехнологий появляется целый ряд этических вопросов, в том числе защиты биологической идентичности человека.

Наибольшую опасность несут такие связанные с НТР вызовы, как возможность использования информационных технологий против других государств в военных и политических целях, распространение террористической опасности, угроза трансграничного использования террористами высоких технологий, как военного, так и двойного назначения; активизация международной организованной преступности, получающей доступ к новейшим техническим устройствам. Трансграничная деятельность организованных преступных групп, имеющих в своем арсенале высокотехнологичные средства, ежегодно становится причиной миллиардных экономических убытков.

Несмотря на то, что высокотехнологичные угрозы международной безопасности не всегда исходят от государств, именно государства играют ключевую роль в обеспечении международной стабильности, а поскольку большинство современных угроз носят глобальный характер, бороться с ними невозможно без принятия согласованных мер. Требуется коллективное реагирование на новые вызовы и угрозы, многие из которых носят масштабный характер и требуют объединения усилий многих государств. Речь в частности идет о глобальном потеплении, продовольственной безопасности, нехватке пресной воды и распространении эпидемий.

Эти факторы стимулируют тенденцию к расширению международного научно-технического сотрудничества. Интернационализируется исследовательская деятельность — возрастает число патентов, зарегистрированных как результат сотрудничества ученых из различных стран, увеличивается количество статей, написанных в сотрудничестве учеными из нескольких государств. Как отмечают эксперты ОЭСР, производство научных знаний становится не индивидуальным, а групповым. Как правило, в нем задействованы несколько научно-исследовательских институтов, кроме того, оно переходит с национально-государственного на международный уровень[11].

Сохраняют свое значение традиционные форматы международного сотрудничества: совместные инвестиции в фундаментальные и прикладные исследования, передача технологий, а также стипендии и стажировки для иностранных студентов и исследователей. Складываются межгосударственные альянсы, государства вокруг крупнейших научно-технологических, космических, телекоммуникационных проектов, реализация которых ни с финансовой, ни с технической точки зрения невозможна силами лишь одного государства.

Осуществляются такие проекты, как Большой андронный коллайдер (БАК) в Европейском центре ядерных исследований (ЦЕРН), международный экспериментальный термоядерный реактор (ИТЭР) и др. Данные формы сотрудничества доказали свою эффективность. Так, исследователями ЦЕРН в результате работы БАК было получено подтверждение существования бозона Хиггса, что явилось важным этапом развития теоретической физики. В результате международного научного проекта был расшифрован геном человека.

Вместе с тем в условиях усложнения международной обстановки, традиционных форматов сотрудничества недостаточно. В международном научно-техническом сотрудничестве все чаще принимают участие негосударственные субъекты мировой политики, такие, как частный бизнес, гражданское общество, благотворительные организации и другие заинтересованные стороны. Эксперты ОЭСР пришли к выводу о необходимости создания международных научно-технических консорциумов, которые объединяли бы бизнес и государства и могли бы способствовать разрешению проблем, которые возникают вследствие трансграничного перетекания научных и технических знаний, в частности, выработке стандартов и применению технологий[12].

Государства заинтересованы в расширении научно-технического сотрудничества, в том числе при участии негосударственных игроков. Включение национальных участников в глобальные сети знаний является важной политической целью. В число соответствующих инструментов входят юридические и финансовые стимулы, способствующие мобильности исследователей и международному сотрудничеству в исследовательских программах, направленных на решение глобальных задач.

Таким образом, развитие науки и технологий не только создает новые угрозы безопасности, но и стимулирует расширение международного сотрудничества. В этих условиях наметилось создание новых форматов регулирования глобальной научно-технологической сферы. При этом сотрудничество, учитывающее интересы негосударственных игроков, строится в основном на межгосударственной основе.

Развитие информационных технологий и интернета в 1990-х годах, получившее название «информационной революции», в наибольшей степени способствовало нарастанию разнородности в мировой политике, существенному изменению сложившихся структур и отношений. Исследователь Дж. Най пришел к следующему выводу: «в мире, основанном на информации, дисперсия власти может представлять более серьезную опасность, чем ее смена. Согласно традиционным представлениям, доминирует государство с наибольшей армией, но в век информации может победить тот, кто способен представить себя в лучшем свете»[13].

Развитие информационных технологий — яркий пример влияния научных открытий на политическую сферу. В формирующуюся глобальную технологическую и информационную среду переносятся ключевые составляющие международной политической, торгово-экономической, культурной деятельности. Быстро развивается сектор электронной коммерции. Широкое использование информационных технологий дало возможность правительствам в режиме реального времени обращаться ко всем гражданам государства, выходить практически на неограниченную международную аудиторию. В этих условиях дополнительные аргументы приобретает концепция эрозии суверенитета государств и нарастания транспарентности границ, особенно в информационной и финансовой сферах.

Подтверждение значимости информационного измерения международной безопасности — последние события, получившие широкое освещение в СМИ, такие как атаки вирусов Stuxnet против АЭС в Иране, публикация конфиденциальной дипломатической переписки сайтом WikiLeaks, действия хакерского движения Anonimous, массовая волна протестов в странах арабского Востока, получившая в прессе название «Twitter революции» и др. Важнейшей угрозой международной безопасности стало использование компьютерных технологий на уровне государств в отношении информационной инфраструктуры других государств (прежде всего, ее критически важных компонентов) в политических, в том числе военных, целях, а также преступная и террористическая деятельность в киберпространстве[14].

При этом обеспечение информационной безопасности на международном уровне связано с рядом специфических трудностей. В информационном пространстве крайне сложно определить источник атаки. Более того, вследствие трансграничной природы, субъектами информационной безопасности выступают как государства, так и негосударственные субъекты мировой политики, такие как бизнес-структуры, террористические организации, преступные группировки.

Таким образом, при формировании сценариев развития международной обстановки необходимо учитывать информационный фактор, в частности, следующие показатели:

— количество пользователей интернета в мире и отдельных регионах и странах;

— количество пользователей социальных сетей в мире и отдельных регионах и странах (по каждой из популярных в глобальном масштабе социальной сети);

— информационные связи и потоки информации между странами и регионами;

— политические инициативы государств по созданию наступательных и оборонительных информационных потенциалов;

— перспективные тенденции и возможные прорывы в сфере компьютерных технологий.

Глобальные процессы информатизации способствовали увеличению числа участников международных отношений, а также повышению активности и эффективности участия в них. Благодаря формированию глобального информационного пространства у организаций гражданского общества и отдельных индивидов появилась возможность влиять на общественное мнение в глобальном масштабе, привлекать внимание к проблемам. Подтверждением тому являются разоблачения Эдварда Сноудена о методах работы Агентства национальной безопасности США в киберпространстве, согласно которым сотрудники данного ведомства использовали специальное оборудование и программное обеспечение, чтобы сканировать всю информацию в глобальной сети, в том числе конфиденциальную и секретную. Информация, разглашенная Сноуденом, несколько подорвала позиции США в области кибербезопасности и продемонстрировала ведущую роль национальных интересов при принятии в США решений по вопросам управления интернетом и кибербезопасности.

Между тем, в настоящее время управление интернетом в значительной степени находится под контролем США. Техническая координация интернета, управление пространством имен и адресов сети осуществляется некоммерческой организацией ICANN (Internet Corporation for Assigned Names and Numbers — Корпорация по присвоению имен и адресов интернета), зарегистрированной в штате Калифорния и зависящей в принятии решений от Министерства торговли США. Сложившаяся ситуация создает целый ряд политических и экономических преимуществ для США, предоставляя возможность управления развитием и использованием интернета.

Россия выступает за интернационализацию управления интернетом, передачу функций технической координации Международному союзу электросвязи (специализированной организации ООН). Управление интернетом в рамках межправительственного подхода в рамках МСЭ позволит защитить государственный суверенитет во всемирной сети. Россия также выступает за необходимость контроля государствами собственного сегмента глобального информационного пространства и невмешательство во внутренние дела посредством использования компьютерных технологий.

На современном этапе государствам и иным субъектам мировой политики приходится встраиваться в уже существующую систему управления интернетом, вследствие чего в данной области широкое распространение получает многоуровневая или мульти-направленная дипломатия, формируются т. н. «гибридные» организации и складываются новые модели сотрудничества. В 2006 г. под эгидой Генерального секретаря ООН был создан Форум по вопросам управления интернетом, функционирующий как многоуровневая переговорная площадка, в рамках которой на равных принимают участие государства, бизнес, НПО и представители академического сообщества. Форум был создан по итогам Всемирной встречи на высшем уровне по вопросам информационного общества, проходившей под эгидой ООН, также в многоуровневом формате.

Многие исследователи склонны видеть в создании подобного рода переговорных площадок инструмент доминирования развитых стран, устанавливающих тесные связи с бизнесом и НПО и получающих, таким образом, дополнительный канал влияния на международные процессы. Тем не менее, широкое распространение многоуровневых моделей глобального управления может рассматриваться как одна из современных тенденций мировой политики. Таким образом, складываются новые форматы регулирования международной среды, изменившейся под воздействием инновационного развития и научно-технического прогресса.

В условиях резкого повышения роли научно-технического фактора в конкуренции локальных человеческих цивилизаций важное значение приобретает прогнозирование развития передовых технологий. Источником информации для такого прогнозирования могут быть научные отчеты о «фронтах науки», основанные на наукометрических данных наиболее авторитетной базы данных Web-of-Science. Данные доклады ежегодно выпускает корпорация Th omson Reutors. В частности, эксперты корпорации выделили 10 инновационных технологий, которые будут широко использоваться в 2025 году[15].Первая такая технология связана с лечением старческих заболеваний сознания, таких как деменции и болезни Альцгеймера. Прорывы в сфере расшифровки ДНК позволяют надеяться, что этот спрос будет удовлетворен. Поэтому к 2025 г. уровень старческой деменции будет резко снижен.

Во-вторых, предполагается, что солнечная энергия к 2025 г. станет основным источником энергии для человеческой цивилизации. Уровень развития технологий к этому времени существенно снизит расходы на аккумуляцию, хранение и трансформацию солнечной энергии в электрическую. Критическими материалами для этого являются нанострукутры из оксида кобальта и титана. Самый крупный поставщик кобальта сегодня Демократическая Республика Конго. Также есть богатые месторождения кобальта в Канаде, США, Франции, Замбии, Казахстане и России.

В-третьих, прорывы в исследованиях РНК позволят победить сахарный диабет первого типа. К 2025 г. понимание и управление ключевыми составными частями биологической жизни — ДНК, РНК и белков — будет настолько продвинуто, что возникнет практика патентования искусственно созданных организмов и сегментов ДНК. Это создаст множество юридических и моральных проблем, а также сотрет грань между биологической жизнью и коммерцией. Задача по созданию искусственного человека с заданными биологическими характеристиками будет близка к своему решению. В политической сфере этот прорыв может привести к управлению поведением человека.

В-четвертых, проблема колебаний мировых цен на продовольствие и его недостаток будет решена. Технологии искусственного освещения и генетического модифицирования позволят выращивать культуры в закрытых помещениях круглый год, исключая возможность заражения различными заболеваниями. Таким образом, будет решена проблема голода и миграции.

В-пятых, широкое распространение получит электрическая малая авиация. Способы перемещения из точки А в точку Б в 2025 году будут отличаться. Инженерные прорывы в сверхлегком авиакосмическом оборудовании, а также в создании эффективных аккумуляторов позволяют предположить, что малые летательные аппараты могут стать такой же нормой, как и автомобиль сегодня. Небольшие размеры электропланов позволят им взлетать с не-больших площадок, т. е. они буду использоваться для передвижения в больших мегаполисах и между городами. Распространение малой авиации совершенно изменит планировку городов, а также еще больше сократит социальное пространство планеты. Более равномерное расселение людей по планете, позволит снизить антропогенную нагрузку на окружающую среду.

В-шестых, все в мире, начиная с мельчайших личных принадлежностей до континентов, будет объединено в цифровом пространстве и будет реагировать на желания и предпочтения пользователей. В основе технологического прорыва в сфере цифровой виртуализации физического пространства находятся углеродные наноструктуры, конденсаторы на основе графен-углеродных нанотрубок, беспроводные технологии 5G. К 2025 г. человек будет жить в действительно информационном мире, чувствительном к его желаниям. Актуальность вопросов информационной безопасности существенно возрастет.

В-седьмых, упаковочные материалы к 2025 г. будут делаться не из нефтепродуктов, которые не разлагаются и загрязняют окружающую среду, а из наноматериалов на основе целлюлозы, которые хорошо разлагаются.

В-восьмых, исследования в области биоинформатикии и цитологии позволят значительно повысить направленность действия лекарств и сократить побочные эффекты. Лечение таких заболеваний как рак станет менее токсичным. Медицина и фармацевтика станут в высшей степени индивидуализированы, лечение будет адаптироваться к генетическим особенностям пациента.

В-девятых, к 2025 г. нормой станет картирование ДНК при рождении для определения предрасположенности заболеваний и особенностей лечения. Картирование ДНК может стать нормой и при плановых медицинских осмотрах.

В-десятых, успешные исследования в сфере кинематики элементарных частиц, приводящиеся на основе Большого андронного коллайдера, делают возможной квантовую телепортацию. Несмотря на то, что люди к 2025 г. пока не научаться телепортироваться, какую-то материю телепортировать все же смогут.

При этом следует учитывать, что время от изобретения новой технологии до ее широкого применения на практике постоянно сокращается. Так, если считать сколько потребовалось времени, чтобы 25% населения США стали использовать новую технологию с момента ее появления, то становится очевидной растущая скорость технологического освоения. Так для электричества потребовалось 46 лет (стало использоваться с 1873 г.), для радио 31 год (с 1897 г.), для цветного телевидения 18 лет (с 1951 г.), для мобильных телефонов 13 лет (с 1983 г) и всего 7 лет для интернета (с 1991 г.).

Понятно, что не все из перечисленных выше технологий будут реально разработаны, а тем более внедрены к 2025 году. Но даже те технологии, которые достигнут уровня практической реализации должны будут еще доказать свою экономическую целесообразность. То есть их применение должно стать более выгодно с экономической точки зрения, чем применение уже существующих технологий. Между тем, известно достаточно случаев, когда передовые для своего времени технологии так и не прижились. Так, например, сверхзвуковые пассажирские самолеты оказались мало востребованными в гражданской авиации и после непродолжительного периода эксплуатации были сняты с производства.

Но еще более важно другое. Ни одна из перечисленных технологий не позволяет говорить о возможности принципиальных технологических прорывов в военной сфере. Поэтому даже если предположить, что упомянутый прогноз технологического развития верен, то возможность перевода этого будущего технологического превосходства в факторы политического влияния вызывает сомнения. По той простой причине, что данные технологии не смогут оказать решающего влияния на изменение мирового баланса сил. Таким образом, общий анализ мировых тенденций в сфере науки и техники не предвещает каких-либо резких скачков и поворотов мирового развития, которые бы противоречили существующим тенденциям в других областях.

>> Полностью ознакомиться с коллективной монографией ЦВПИ МГИМО “Стратегическое прогнозирование международных отношений” <<


[1] 293 See: The Global Technology Revolution 2020, Executive Summary: Bio/Nano/ Materials/Information Trends, Drivers, Barriers, and Social Implications. CA: RAND Corporation, 2006. 28 p

[2] Кириченко Э. В. Международный трансферт технологий: оценка, проблемы, перспективы. // Новые явления в  мировом обороте технологий: место России. М.: ИМЭМО РАН, 2010. С. 6.

[3] See: Skolnikoff E. The Elusive Transformation: Science, Technology, and the Evolution of International Politics. New York: Princeton University Press, 1994. xiii, 322 p.

[4] OECD Science, Technology and Industry Outlook 2012. Highlights.  — OECD publishing, 2012. — Р. 3. — URL: http://www.oecd.org/sti/sti-outlook-2012-highlights.pdf (дата последнего обращения 04.03.2014)

[5] See: The Global Technology Revolution 2020, Executive Summary: Bio/Nano/ Materials/Information Trends, Drivers, Barriers, and Social Implications. CA: RAND Corporation, 2006. 28 p.

[6] Ibidem.

[7] Инновационные направления современных международных отношений / под ред. А. В. Крутских, А. В. Бирюков. М.: Аспект-Пресс, 2010. — С. 28.

[8] OECD Science, Technology and Industry Outlook 2012. Highlights.  — OECD publishing, 2012. — Р. 6.

[9] См.: OECD Science, Technology and Industry Scoreboard 2009. OECD

publishing, 2009. URL: http://www.oecd.org/dataoecd/47/16/44212130.pdf (дата последнего обращения 06.03.2014)

[10] Лебедева М. М. Мировая политика в XXI веке: акторы, процессы, проблемы. Учеб. пособие. М.: МГИМО–Университет, 2009. С. 17.

[11] OECD science, technology and industry scoreboard 2009. Hightlights. OECD, 2009.  — URL: http://www.oecd.org/dataoecd/47/16/44212130.pdf (дата последнего обращения 04.01.2014)

[12] Meeting global challenges through better governance: international cooperation in science, technology and innovation. Policy brief. — OECD publishing, 2012.  — 20  p.  — URL: http://www.oecd.org/sti/sci-tech/meetingglobalchallengesthroughbettergovernanceinternationalcooperationinsciencetechnologyandinnovation.htm (дата последнего обращения 10.06.2014)

[13] See: Nye J. S. The future of power. New York: PublicAff airs, 2011. xviii, 300 p.

[14] Крутских  А. В. К  политико-правовым основаниям глобальной информационной безопасности // Международные процессы — 2007 — № 5(1). С. 28–37.

[15] The world in 2025  10  predictions of innovation/ ThomsonReutors.URL: http://sciencewatch.com/sites/sw/files/m/pdf/World-2025.pdf

 

11.11.2016
  • Эксклюзив
  • Невоенные аспекты
  • Глобально
  • XXI век