Внешнеполитическая стратегия России в условиях нарастания многополярности мировой системы

Версия для печати

 

В Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации состоялся научный семинар на тему: «Многополярность как фактор мировой стабильности и безопасности Российской Федерации».

В мероприятии приняли участие представители Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, Объединенного штаба ОДКБ, высших учебных заведений и научно-исследовательских организаций Министерства обороны Российской Федерации и Министерства науки и высшего образования Российской Федерации.

На семинаре выступили представители Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации, Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, Московского государственного института международных отношений (университета) МИД России, Российского университета дружбы народов, Финансового университета при Правительстве Российской Федерации, Государственного университета управления, Института актуальных международных проблем Дипломатической академии МИД России, Института проблем безопасности СНГ, Академии управления Министерства внутренних дел Российской Федерации и других вузов и организаций.

В ходе научного семинара обсуждались современные концепции развития многополярного мира, процессы трансформации основных центров силы, факторы, влияющие на безопасность Российской Федерации, и другие вопросы.

По итогам проведения семинара представителями вузов и научно-исследовательских организаций сформирован единый подход к пониманию места и роли Российской Федерации в формирующемся многополярном мире и выработаны предложения по повышению эффективности управления обороной государства.

***

Центр военно-политических исследований МГИМО на мероприятии представлял  ведущий эксперт, доктор политических наук М.В. Александров, выступивший с докладом “Внешнеполитическая стратегия России в условиях нарастания многополярности мировой системы”.

Докладчик начал свое выступление с рассказа о том, как зародилась концепция многополярности в российской внешней политике. Она возникла в недрах Управления оценок и планирования (УОП) МИД СССР в 1990 году. Тогда система союзов СССР рушилась на глазах. Исчезли Организация Варшавского договора (ОВД) и Совет экономической взаимопомощи (СЭВ). СССР оказывался фактически в одиночестве перед лицом консолидированного Запада. В этих условиях была нужна новая внешнеполитическая стратегия, которая позволила бы Советскому Союзу эффективно отстаивать свои национальны интересы. Профессионалы уже тогда понимали, что горбачевское «новое мышление» является утопией.

В этих условиях двое старших советников УОП МИД СССР Е.Г.Кутовой и Ю.Н.Рахманинов выдвинули концепцию многополярности. Суть ее сводилась к тому, что внешнеполитическая стратегия СССР должна быть направлена на стимулирование многополярности международных отношений, что позволило бы СССР маневрировать и блокироваться с одними центрами силы против других. По существу, данный подход был навеян опытом российской дипломатии 19 века в период т.н. «Европейского концерта». Написать обоснование этой концепции они попросили молодого сотрудника УОП М.В.Александрова. Это обращение было связано с тем, что незадолго до этого М.В.Александров подготовил отрицательную рецензию на статью сотрудника Государственного департамента США Ф.Фукуямы «Конец истории?» ("The End of History?").

В статье Фукуямы, вышедшей в июле 1989 года в журнале Национальный интерес (The National Interest (16): 3–18) провозглашалась идеологическая победа Запада во всемирном масштабе. Там утверждалось, что западная система ценностей победила советскую, чем показала свое преимущество. Как таковая, западная система ценностей стала универсальной: ничего лучшего человечество, с точки зрения автора, не придумало, потому и наступил “конец истории”. Данная работа стала, по существу, идеологической платформой глобализма и американского доминирования в мире. Это следовало из всей логики статьи, которая провозгласила западные ценности универсальными, вследствие чего их распространение на весь мир неизбежно. Излишне напоминать, что, что цивилизация-источник  доминирующих ценностей и будет являться лидером.

В своей рецензии на статью М.В. Александров высказал мнение, что выводы Фукуямы не отражают реальности исторического процесса, поскольку в мире не бывает ничего вечного и постоянного. И идеологическая победа Запада является временным явлением. К сожалению, данная рецензия, хотя и была подготовлена по заданию руководства УОП для публикации в журнале «Международная жизнь», свет так и не увидела. Видимо, потому, что противоречила взглядам тогдашнего главы МИД СССР Э.А. Шеварднадзе и его ближайшего окружения.

Далее докладчик рассказал, что подготовленная им записка в обоснование многополярности не получила одобрения старших товарищей, так как в ней был сделан основной акцент не на многополярность, а на создание антизападной коалиции из стран третьего мира, недовольных политикой Запада. Эта позиция тогда не пользовалась популярностью, поскольку в мышлении ведущих советских дипломатов преобладал западоцентричный подход. Поэтому даже патриотически настроенные советские дипломаты рассматривали многополярность в рамках старой парадигмы – как существование различных центров силы внутри западной цивилизации. Причем к этому западному сообществу они относили и Россию. А единственным не западным центром силы считался тогда только Китай, причем его роль в общем раскладе мировых сил явно недооценивалась. Т.е. признавалась доминирующая роль Запада в мире, а Россия как его составная часть получала возможность дипломатического маневра внутри западной цивилизации. На тот момент в МИДе еще не осознали глубинного цивилизационного смысла явления многополярности и ее связи с объективными процессами мирового развития. Она воспринималась скорее как политическая конструкция, достижимость которой возможна путем искусной дипломатии.

Впрочем, после коллапса СССР концепция многополярности даже в таком урезанном виде оказалась невостребованной в российской внешней политике. Приход на пост главы МИД России А.В. Козырева ознаменовал полное подчинение внешней политики России интересам Запада. Возвращение к концепции многополярности произошло в конце 90-х после того как на пост министра иностранных дел РФ был назначен Е.М. Примаков. Именно при нем началась адаптация этой концепции к новым реалиям, что, в частности, нашло отражение в его предложении о создании геополитического треугольника «Россия-Индия-Китай». Однако западоцентричное понимание многополярности все еще сохранялось. И изначально выбранное неправильное направление на раскол Запада приводило российскую внешнюю политику к одной ошибке за другой. В эту стратегию вбухивались огромные ресурсы при общем нулевом результате. Если бы эти ресурсы были потрачены на создание антизападной коалиции, то мир бы уже выглядел по-другому. Тем не менее, обращение к концепции многополярности было тогда движением в правильном направлении. Хотя, как показали последующие события, эту концепцию надо было интегрировать с концепцией антизападной коалиции.

Фабулу дальнейшего выступления М.В. Александрова тезисно можно изложить следующим образом:

1.  Теоретические постулаты

На Западе правильное понимание многополярности первым нащупал Самуэль Хантингтон. В 1993 году им была издана программная статья «Столкновение цивилизаций?» ("The Clash of Civilizations?"). В ней он сделал вывод, что по окончании идеологического противоборства между коммунизмом и западным либерализмом основным противоречием МО станет борьба между различными мировыми цивилизациями.

По мнению М.В. Александрова, Хантингтон также правильно указал на утопичность концепции Фукуямы и обозначил новые линии противоречий в системе МО. Более того, он сделал вывод о том, что западная цивилизация не обязательно победит в этой борьбе цивилизаций и ее место под солнцем совсем не гарантировано. Понятно, что это вызвало резкое неприятие глобалистов и западного истэблишмента. Поэтому работа Хантингтона сначала подверглась мощной критике западных политологов и философов либерального направления, а потом стала замалчиваться. Однако, сейчас совершенно очевидно, что прав был Хантингтон, а не Фукуяма. Борьба цивилизаций стала настолько очевидной, что затушевать ее совершенно невозможно.

Впрочем, резюмирует докладчик, нельзя сказать, что Хантингтон открыл что-то новое, поскольку основоположником теории цивилизаций был русский философ Н. Я. Данилевский. Затем ее воспроизводили Шпенглер и Тойнби. А Хантингтон просто адаптировал эту теорию к современным реалиям.

2.  Многополярность и конфликт цивилизаций

В 2012 году исследователи ЦВПИ МГИМО сделали следующий важный шаг, соединив теорию цивилизаций и концепцию многополярности. Был сделан принципиальный вывод о том, что развитие многополярности является следствием укрепления незападных цивилизаций. На этой основе формируются новые центры силы на базе иных ценностей, чем западные.  То есть многополярность является не следствием дипломатического искусства, использующего конфликты интересов великих держав, а объективным процессом мирового развития. Тем не менее, нельзя ожидать, что многополярная система МО сформируется сама собой. Это возможно только через борьбу, так как коллективный Запад противостоит тенденциям к развитию многополярности всеми средствами, включая военные. Поэтому добиться многополярности можно только сломив сопротивление Запада. В истории, как известно, объективная закономерность пробивает себе дорогу через активность людей, а не сама по себе. А это, в свою очередь, делает актуальной высказанную докладчиком ранее мысль о необходимости создания антизападной коалиции. То есть концепция многополярности и концепция антизападной коалиции должны быть объединены.

3.  Новая стратегия России

Концепция межцивилизационной борьбы, как полагает докладчик, в итоге была принята нашим МИДом, однако во внешнеполитическом ведомстве еще не достаточно осознана необходимость антизападной коалиции. Эти коалиции складываются стихийно: например, с Китаем или с Ираном по отдельным вопросам. В данном случае, считает докладчик, необходимо вести последовательную системную работу, объединяя всех недовольных политикой Запада и пытаясь координировать их действия в рамках единой стратегии. Таких государств, на самом деле, много, и России вовсе не обязательно заключать с ними формальные соглашения. Тем не менее,  это нужно делать там, где возможно.

По мнению М.В. Александрова, сохраняются пока и рецидивы старого подхода, в частности, попытки игры внутри западной цивилизации, направленные на ее раскол. На это затрачиваются как огромные материальные ресурсы, так и время дипломатов, но всегда без внятного результата, а порой даже и с негативной отдачей. Эти ресурсы целесообразнее было бы направить в критические точки мира, где Россия могла бы нанести максимальный вред западным интересам.

Стержнем российской внешнеполитической стратегии, по мнению докладчика,  должно стать принуждение Запада к распылению ресурсов по всему земному шару, затруднение их концентрации против нашей страны и её интересов в мире. При этом необходимо минимизировать затраты собственных ресурсов, что достигается, прежде всего, опорой на реальные силы в странах проведения операций. Приводя в качестве наглядного  примера подобного подхода Венесуэлу и Сирию, докладчик, тем не менее, выразил сомнение в том, что действия России в этих государствах стали результатом реализации продуманной стратегии, а не спонтанными решениями. С точки зрения М.В. Александрова, Россия могла бы нанести существенный ущерб западным интересам в Афганистане, Ираке, Сирии, Ливии, Йемене, на Балканах, в Латинской Америке, а также поддерживая КНДР вместо того, чтобы вводить против нее санкции.

Одновременно докладчик предложил вынудить Запад тратить дополнительные ресурсы, создавая для него видимость различных военных угроз, демонстрируя ложные шаги в военном строительстве. Так, например, разработка и внедрение системы “Посейдон” заставит США вкладывать деньги в укрепление противолодочной обороны побережья и авианосных групп. Но пока это выходит естественным образом, после того, как мы разработали и создали эту систему. А можно ничего не создавать, но, например, провести дезинформационную кампанию, разрекламировав некие антиспутниковые системы, которые у России то ли есть, то ли нет. США придется вкладывать существенные средства в оборону своих спутников. Можно разрекламировать систему “Нудоль” как ПРО территории страны, которая сделает американский ракетный удар неэффективным. Это вынудит США вкладывать средства в средства преодоления ПРО.

Существует еще один способ создавать для США и НАТО реальную военную угрозу без существенных затрат, но так, чтобы из затраты по ответу на нашу угрозу были существенными. Например, если Россия сосредоточит крупные военные силы на границе с Прибалтикой, США придется тоже разворачивать на этом направлении адекватную группировку. Только РФ может это делать в рамках обычной практики по обновлению военной инфраструктуры, а американцам придется транспортировать ресурсы и оборудование в Европу с существенными затратами, неся, к тому же,  дополнительные ежегодные издержки. Более того, эти силы будут прикованы в Прибалтике и не смогут принимать участие в конфликтах в различных “горячих точках”. То есть, деньги уйдут в песок.

Другим перспективным направлением деятельности, по мнению М.В. Александрова,  является поставка стратегических неядерных вооружений различным странам. Например, крылатых ракет большой дальности, стратегических бомбардировщиков, атомных подводных лодок. Российская оборонная промышленность заработает на этом большие деньги, а США будут вынуждены тратить дополнительные ресурсы для купирования этих угроз.

Подготовил Андрей Куприянов, ЦВПИ МГИМО

31.05.2019
  • Эксклюзив
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • США
  • Глобально
  • XXI век