М. Александров: Эрдоган стремится сблизиться с Россией, найти точки соприкосновения

Версия для печати

Как изменятся отношения России и Турции после встречи их лидеров

Президенты России и Турции — Владимир Путин и Реджеп Тайип Эрдоган — проведут переговоры в Санкт-Петербурге 9 августа. Такое заявление 26 июля сделал пресс-секретарь российского лидера Дмитрий Песков.

По словам Пескова, сейчас продолжается проработка повестки переговоров. «Происходит обмен разными предложениями, но, безусловно, есть о чём поговорить», — сказал представитель Кремля, напомнив, что это будет первая встреча Путина и Эрдогана с момента «коллапса» двусторонних отношений в ноябре прошлого года и начала их налаживания в июне. «Дефицита тем для обсуждения, можно сказать с уверенностью — не будет», — заключил Песков.

Действительно, отношения двух стран чуть более чем за полгода совершили рискованный кульбит. Ещё в конце ноября 2015 года, после того, как турецкими ВВС был сбит российский штурмовик СУ-24, две страны стояли на грани войны. После чего последовало длительное охлаждение отношений и война экономическая, потери в которой несла главным образом Турция. Потом Эрдоган, вроде бы, принёс требуемые от него извинения. И вот, на днях министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу поблагодарил президента России Владимира Путина за поддержку действующих турецких властей во время попытки государственного переворота. Правда, Кремль заявление турецкого дипломата не подтвердил. Как бы там ни было, Турция явно настроена на «пророссийский разворот». Об этом говорит и заявление министра экономики Турции Нихата Зейбекчио том, что «политические решения по совместным российско-турецким проектам — АЭС „Аккую“ и газопроводу „Турецкий поток“ имеются». Конечный импульс по «Турецкому потоку» будет дан на встрече глав государств РФ и Турции, добавил министр.

Ответит ли Россия «взаимностью», каких принципиальных решений стоит ждать на встрече двух президентов?

— Поведение Эрдогана логично, — говорит ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО Михаил Александров.

— Он находится в сложной ситуации. Запад против него организовал переворот, который, к счастью, не удался. Теперь Эрдоган фактически оказался в изоляции. Ему необходимо уничтожить прозападную пятую колонну в стране. Поэтому и идут масштабные чистки, как в армии, так и среди гражданских чиновников. Запад этого, конечно, не потерпит. На Эрдогана усиливается давление. Его, как это принято на Западе, обвиняют в нарушении прав человека и т. д.

Турецкий президент понимает, что ему надо искать какие-то другие точки опоры. Хоть Турция и сильная региональная держава, в одиночку в современном мире ей будет крайне сложно выжить.

Именно поэтому Эрдоган стремится сблизиться с Россией, найти точки соприкосновения. Либо использовать это внешнее сближение с Россией, как инструмент давления на Запад. Избежать введения антитурецких санкций со стороны ЕС, и т. д.

— То есть не исключено, что при смене международного положения Эрдоган снова выкинет фортель, вроде новой атаки на наш самолёт?

— Трудно понять, решил ли Эрдоган всерьёз переориентироваться на дружбу с Россией, или он вынужденно лавирует. Критерием могут быть конкретные дела. Причём не договорённости, а именно их выполнение. Путин и Эрдоган могут, например, договориться о разделе зон влияния в Сирии. Скажем, провинция Идлиб и вся приграничная территория является зоной влияния Турции, но при этом Эрдоган отзывает подконтрольных ему боевиков из Латакии и из-под Алеппо. Эти два важных региона останутся под нашим влиянием — торг тут неуместен.

Что касается «Исламского государства», то Турции придётся отказаться от поддержки этой террористической организации. У России с ИГ очень серьёзные счёты. На поддержку других исламистских группировок мы ещё можем посмотреть сквозь пальцы, но для ИГ турецкая граница должна быть закрыта, если Эрдоган хочет дружить с Россией. Такое соглашение, конечно, может быть заключено только в устной форме. Эрдоган, скорей всего, скрепя сердце согласится. Вопрос в том, как Турция будет исполнять это соглашение. Тем более что выполнение на практике этой договорённости практически неизбежно приведёт к конфликту с США. Поскольку Вашингтон почти наверняка будет настаивать, чтобы Турция по-прежнему поддерживала «Исламское государство» и некоторые другие исламистские группировки в Сирии, продолжала передавать современное вооружение, давать коридор новым боевикам. Только на практике можно проверить, решится ли Эрдоган пойти на такой шаг.

Мы в обмен могли бы снять с Турции продовольственные санкции, реализовать какие-то совместные экономические проекты. В том числе в рамках Евразийского экономического сотрудничества. Могли бы пообещать Турции поспособствовать её вступлению в ШОС, что позволит ей войти в экономическую зону «шёлкового пути». Здесь, конечно, надо будет повлиять на Грузию. Но если Армения, Турция и Россия начнут давить на Грузию, то она может отказаться от своей однозначно прозападной ориентации. Тут надо понимать, что с одной стороны открываются широкие перспективы, но, с другой стороны, всегда надо помнить, что Эрдоган до последнего будет пытаться лавировать между Россией и Западом. Турция никогда не будет менять своих геополитических приоритетов, скорее, будет пытаться использовать противоречия между Востоком и Западом для того, чтобы отстоять свою относительно независимую позицию.

Если же Эрдоган не будет выполнять тех договорённостей с Владимиром Путиным, которые будут достигнуты в Москве, никто не мешает и нам не выполнять своих обязательств. Турецкому лидеру надо понять, что пора серьёзно заняться внутренними делами, как-то договариваться с курдами, иначе возможен распад Турции.

В целом, я не исключаю, что Эрдоган развернёт Турцию больше в сторону России, чем в сторону Запада. Это может ему помочь страну. Эрдоган не дурак, думаю, что он уже понял, что прежняя политика односторонней ориентации на Запад ведёт Турцию к историческому поражению.

Автор: Алексей Полубота, Источник: “Свободная пресса”

27.07.2016
  • Экспертное мнение
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • Ближний Восток и Северная Африка
  • XXI век